МЯСНИК ПЕЧЕТСЯ О МЯСЕ

Тоlib akaТалиб Якубов

  В условиях отсутствия справедливости и правосудия,

государство превращается в шайку разбойников

Августин Аврелий

Исламские ученые, политики, коммунисты и ходжи[2] из кишлаков

Раваллик и Такчилик

 

 Из кишлаков Раваллик и Такчилик, расположенных рядом и находящихся на территории Джизакского района (Джизакская область), выходили немало известных исламских ученых, ученые в других сферах, политиков.

Файзи кори[3], мулла Мамазохид домла, мулла Ахмаджон домла являлись гордостью жителей кишлака Раваллик. По воспоминаниям очевидцев, на похоронах последнего участвовало все взрослое мужское население Джизака. Число людей было столь велико, что тобут (гроб) словно плыл по волнам.

Хотя со времени кончины Мустафокула Мукимова прошло более 20 лет, но им гордится население кишлака Такчилик до сих пор. Мустафокул Мукимов был простым учителем истории, но мало кто опережал его в области политических знаний. Мне посчастливилось работать с ним вместе в школе №13 Джизакского района в 1963-64 учебном году. Думаю, что было бы справедливо, если кто-нибудь напишет книгу о нем, о его жизненном пути и оставит ее грядущим поколениям, но хорошо знающих его людей почти не осталось.

Как и из Джизакского района, из кишлаков Раваллик и Такчилик вышло и немало коммунистов. Работавший долгие годы председателем колхоза во время 2-й мировой войны и после нее, выходец из кишлака Такчилик Суяр Рахмонов говорил: «Я доведу жителей кишлака Такчилик до такого состояния, что если я им покажу одну лепешку хлеба из Учтепы[4], то все они ринутся сюда за ней». Многие старые жители кишлака об этом вспоминали до недавнего времени.

Времена изменились, часть коммунистов стали демократами, а часть – ходжами. Обе эти сословия коммунистов стали петь на уши людей новую ложь и внедрять ее в сознание народа.

Недавно из кишлака Такчилик вышел молодой хоким[5]. Суннат Ураков из семьи ходжи, а его дядя по матери Косим Рахимов, уроженец кишлака Раваллик, недавно стал ходжей. Я не могу не сказать несколько теплых слов о нем. Коммунист советских времен Косим Рахимов, всю свою сознательную жизнь работал в торговой системе, в основном, в системе ОРСа (Отдел рабочего снабжения). Он отличался от других тем, что проявлял к своим родственникам отеческую заботу, и, быть может, являлся им (другим) в некотором роде примером. По-видимому, поэтому его племянник Хайрулла Абдуллаев (родной брат хокима), учитель истории по специальности, долгие годы проработал завскладом на мясокомбинате.

Поэт из Коракульского района (Бухарская область) Юсуф Джума в своем стихотворении «И коммунист, и ходжа» вспоминает своего наставника поэта Абдуллу Орифа (перевод мой – Т.Я.):

 

Поразительно! Вон тот правитель –

И коммунист, и ходжа.

Есть у меня наставник:

И коммунист, и ходжа.

 

Вылетев на заре из Москвы,

Увидел в Мекке узоры Каабы.

Совершил хадж в полдень,

И коммунист, и ходжа.

 

Безбожник служит Богу

Кажется героем нации.

И волк, и слеп на самом деле,

И коммунист, и ходжа.

 

Язык мой располосован,

Стих мой его спасенье.

Я, Юсуф, вовсе виновен,

И коммунист, и ходжа.

 

Я плохо знаю Абдуллу Орифа. Некогда гордость узбекского народа, говорят, что в последнее время он пристрастился к двум вещам – восхвалению вождя и спиртному. Острые на язык люди говорят, что он не избавился от этих пороков и после совершения хаджа.

Мне кажется, что современные ходжи, проходившие в свое время коммунистическую школу, в своем развитии как бы остановились на уровне полукоммунистов, полуходжей. Они довольно эмоционально говорят о шариате, религии, пророке, а на самом деле устойчиво проявляют старое коммунистическое убеждение.

Советский диссидент 60-х годов прошлого столетия Андрей Амальрик в своей статье «Просуществует ли СССР до 1985 года?» (1969 год) писал: «Эта великая восточнославянская империя, созданная монголами, византийцами и германцами, доживает последние десятилетия своей жизни … Но и после распада СССР в Средней Азии долго будет существовать государство, сочетающее в себе коммунистическую идеологию, фразеологию и обрядность с восточным деспотизмом».

Как будь-то, А.Амальрик писал об Узбекистане! Не знаю на счет коммунистической идеологии, но в сфере государственного управления, фразеологии и обрядности в Узбекистане не лучше чем в советское время.

Кто такой Хамиджон Султонов?

 

На сегодняшний день в кишлаках Раваллик и Такчилик сложилась странная обстановка. Причиной этому является возбуждение уголовного дела 31 марта 2004 года против Хамиджона Султонова, жителя кишлака Раваллик. Хамиджон Султонов с 1996 по началу 2004 года работал руководителем Отдела банковских операций в Джизакском областном отделении акционерно-коммерческого «Пахта-банка». Его отец 80-летний Окил Султонов свою трудовую деятельность провел в школе, преподавая школьникам химию, а его мать, 75-летняя Саломат опа является дочерью известного богослова муллы Мамазохида домлы.

31 марта 2004 года старший помощник прокурора г.Джизака Бобур Туйчиев своим Постановлением возбудил уголовное дело (УД) №02-1444. В том Постановлении он пишет: «31 марта 2004 года ознакомившись с материалами проверки деятельности Отдела банковских операций (ОБО) АК «Пахта-банка» по выделению краткосрочных кредитов гражданам и его возврату в банк с надлежащими процентами, обнаружил признаки преступления …». К данному УД сначала в качестве свидетелей, а затем обвиняемых, привлекаются Х.Султонов и родной брат жены прокурора г.Джизака Бултака Усмонова Акром Файзуллаев, работавший под руководством Х.Султонова. Предварительное следствие по данному УД вел следователь Джизакской городской прокуратуры Тохир Ганиев.

Почему-то позже УД переводится в Зааминскую районную прокуратуру, и следственное производство УД дальше продолжил старший советник юстиции, следователь этой прокуратуры Амир Янгибоев. Он объединил данное УД с другим УД №22-503, возбужденное 12 июля 2000 года по отношению к предпринимателю из Джизака Ахмада Пулатова. Последнее УД вначале под номером 09-897, а затем последовательно под номерами 1/488, 22-501 и, наконец, под номером 22-503 попало к производству следователя А.Янгибоева. Так в Зааминской районной прокуратуре возникло УД №22-503/02-1444.

Как и везде по Узбекистану, прокуратуры и суды в Джизакской области получили известность и «славу» как ярые нарушители законов. В этом я убедился в 2003 году, когда участвовал в качестве защитника в производстве УД №241, возбужденное в апреле 2004 года против группы работников предприятий Джизакской области по переработке и хранению зерна.

 

Как проистекает «период веспасианства» в Узбекистане?

 

Я считаю, что в настоящей статье необходимо остановиться на одном важном вопросе. Дело в том, что в первые же годы своей независимости Узбекистан стремительно вошел в «период веспасианства». Такой период проходили в своей истории все империи, сотни существующих и исчезнувших государств во всем мире. Первой этот период прошла Римская империя, так как  «период веспасианства» начался в ней при Веспасиане, одном из последних ее императоров Рима.

В то время, когда Веспасиан пришел к власти, империю сотрясали мощные народные волнения. Убедившись, что сам не в состоянии управлять империей, Веспасиан привлек криминальные структуры к управлению экономикой. Таким образом, одной из основных граней «периода веспасианства» считается сращение государственных структур с криминальными.

Другим признаком «периода веспасианства» является не исполнение законов (при конституционном строе – Конституции) страны. Это ведет к обесцениванию в жизни общества таких понятий как «справедливость» и «правосудие». О таком состоянии государства еще в IV-веке красноречиво писал римлянин Августин Аврелий, чье изречение приведено нами в начале статьи в качестве эпиграфа.

Как было сказано выше, в «период веспасианства» экономика полностью криминализируется и органы власти приступают к разбойническому «обчищению» народа, которое проходит в три этапа. На первом этапе подвергаются разорению простые люди, вследствие чего резко возрастает число семей, экономическое состояние которых опускается ниже черты бедности. На втором этапе разорение касается так называемых «денежных людей» (предприниматели, бизнесмены, фермеры, банковские работники и т.д.), а на последнем этапе борьба разворачивается между властьдержащими. Последний этап по времени продолжается не долго, он заканчивается крахом политического режима государства.

Первый этап «периода веспасианства» в Узбекистане завершился, начался его второй этап, т.е. в результате государственного разбоя начался процесс разорения людей, считающихся обладателями каких-то состояний, не обязательно больших. Повсюду по Узбекистану местные хокимы противозаконно отбирают земельные участки фермеров и их денежные средства в банке, налоговые, таможенные и другие органы власти нагло конфисковывают товары «челноков», торговцев на рынках, отбирают магазины, частные предприятия, дома или квартиры, автомашины и другие транспортные средства и т.д. В невоенное время на всех автомобильных дорогах Узбекистана поставлены блок-посты госавтоинспекции и таможни. Подсчитано, что в среднем на каждые 18 — 20 км автодороги приходится один блок-пост. Под видом проверки (незаконной) автомашин и товаров, на этих постах идет форменный грабеж, вымогательство, взяточничество со стороны сотрудников милиции и таможенной службы. Все это есть проявления второго этапа «периода веспасианства» в Узбекистане.

В государстве, переживающем «период веспасианства», ПРАВОСУДИЕ отходит от своего прямого предназначения – ПОИСКА ИСТИНЫ, и превращается в предпринимательскую организацию, во всем «делающую деньги». Но отбиранию материальных и денежных средств у граждан придается «законный» вид, оформляя его через суд. Прокуратура и суд в государствах с «конституционным» строем, переживающем «период веспасианства», сохраняют только свою КАРАТЕЛЬНУЮ функцию.

«Период веспасианства» можно назвать периодом государственного разбоя. Но любой его шаг в своем развитии формирует недовольство населения против власти, и общество постепенно превращается как бы в аккумулятор ненависти, происходит резкое расслоение общества. Можно с уверенностью сказать, что в Узбекистане сосуд ненависти наполнился полностью.

 

Чьей собственностью овладел сын Героя?

 

10 марта 1999 года, через 24 дня после взрывов в Ташкенте, в клубе, расположенном в общем гузаре[6] кишлаков Раваллик и Такчилик, по инициативе хокима Джизакской области Шавката Мирзияева (ныне – премьер-министр РУз) было проведено собрание с участием более 300 человек, собранных с разных районов области. Предварительно с участниками этого собрания представители власти три дня проводили нечто вроде тренинга в клубе колхоза[7] имени Алишера Навоий (Джизакский район).  Им было поручено, чтобы они, выступая на предстоящем собрании, обвинили Талиба Якубова, уроженца кишлака Такчилик, в терроризме и причастности к взрывам в Ташкенте. На этом собрании три раза выступил директор школы Марат Зокиров из Джизакского района, который очень старался выполнить указания Ш.Мирзияева. Во время своего третьего выступления он поставил на голосование вопрос о высылке Т.Якубова из Джизакской области, хотя я постоянно проживал в Ташкенте. Более того, он 28 мая того же года опубликовал в газете «Жиззах хакикати» (Джизакская правда) большую статью обо мне под заголовком «Неблагодарный». Вскоре ему присудили звание «Герой Узбекистана» с вручением Золотой звезды Героя. В настоящее время М.Зокиров пожинает сладкие плоды этого звания. В 2004 году  Джизакский городской суд по УД по чисто сфабрикованным обвинениям приговорил председателя акционерно-арендного и фермерского хозяйств «Джизак» Алижона Камолова к длительному сроку лишения свободы. После того как отправили А.Камолова на «нары», принадлежащие ему теплицы перешли сыну Героя Узбекистана М.Зокирова.

В апреле 2002 года над группой работников предприятий Джизакской области по переработке и хранению зерна были возбуждены УД, и в начале 2004 года Джизакский городской суд по УД  (судья – Х.Хамдамов) приговорил их к различным срокам лишения свободы. Даже человеку, не юристу, знакомившему с материалами уголовного дела, не составляло большого труда удостовериться в том, что в 2000-2002 годах в Джизакской области были осуществлены крупные приписки при сдаче зерна государству. Эти приписки были осуществлены в то время, когда хокимом области был Ш.Мирзияев, а нынешний областной хоким Убайдулла Яманкулов руководил Пахтакорским районом. В советское время существовало неписаное правило: если руководителя какого-либо государственного учреждения намеревались перевести на более высокую должность, то основным критерием получения этой должности являлись высокие показатели его учреждения по определенным направлениям (например, сдача государству хлопка, зерна, коконов шелкопряда и т.д. в сельскохозяйственных районах). В независимом Узбекистане это неписаное правило полностью сохранилось.

В 2001 году в связи с переходом У.Яманкулова на должность 1-го заместителя хокима области, для поднятия показателей Пахтакорского района были совершены большие приписки при сдаче зерна государству. Для сокрытия этих преступлений прокуратурой и Службой национальной безопасности (СНБ) области и были возбуждены вышеназванные УД. Наказаниям подверглись в основном работники (заведующие складами, лаборанты и т.д.) 8-мукомольного комбината, которые приняли и оприходовали крупные партии несуществующего зерна. Логика руководителей области, прокуратуры и СНБ была простой: если в грядущем будущем будет поднят вопрос о приписках, то они могут сказать: «Мы в свое время обезвредили и осудили группу лиц, которые расхищали зерно и обогащались незаконно. Их УД покоятся в архиве суда», и это давало им возможность уйти от ответственности. Суд обязал каждого из осужденных выплатить государству огромные суммы в качестве покрытия ущерба. Например, Шароф Юсупов, которого я защищал в УД №241, по приговору суда должен выплатить государству 73.000.000 сумов. Необходимо сказать, что у Ш.Юсупова была самая низкая недостача среди всех осужденных.

Сознавая то, что зерно (пшеница) является для Узбекистана стратегическим продуктом и является одним из основных факторов для создания узбекской государственности, 15 августа 2003 года я обратился председателю СНБ Ташкентской области Гайрату Авлиякулову (возможно его фамилия звучит чуть иначе) и просил его довести до внимания руководителей страны информацию о приписках зерна в Джизакской области. Через шесть дней я встретился с директором Национального центра по правам человека Узбекистана Акмалем Саидовым и с этой же просьбой обратился и к нему. Никакого положительного результата не последовало.

Это не удивительно. Высокие и не очень высокие руководители, переживающего «период веспасианства» государства, ставят выше не национальную государственность, а личную выгоду.

 

Можно ли судить Х.Султонова?

 

Вернемся к УД №22-503/02-1444. В качестве защитника обвиняемого Хамида Султонова я включился в производство данного УД 24 сентября 2004 года. По мере ознакомления с материалами УД я все больше и больше убеждался в том, что  постановление о возбуждении УД Б.Туйчиева является фальшивым. Я обратился с запросом в «Областную территориальную комиссию по согласованию деятельности надзорных органов» при областном хокимияте и ОБО АК «Пахтабанка» ответить на вопрос: «Была ли проведена проверка в Отделе банковских операций АК «Пахтабанка» в период с 1 января по 31 марта 2004 года». Из обеих инстанций я получил одинаковый ответ (разные по форме, одинаковые по содержанию): «Нет».

Фальшивость постановления Б.Туйчиева была доказана. 14 октября я обратился прокурору Зааминского района Инатулле Албекову, который вел надзор за соблюдением законов при следственном производстве УД №22-503/02-1444, с ходатайством об отмене постановления о возбуждении данного УД, а самого УД — закрыть. Ответ И.Албекова меня поразил. И.Албеков не только не попытался опровергнуть приложенные мной к своему ходатайству два документа, он в своем ответе о них не сказал ни одного слова (!!). В юриспруденции это называется, как я понимаю, преступлением против ПРАВОСУДИЯ.

Я как защитник 4 ноября (отправлено по почте 5 ноября, п/квитанция №189) обратился прокурору области Равшану Мухитдинову с жалобой на неправомерные действия должностного лица (И.Албекова) и просил его на основании приложенных мной двух документов закрыть УД №22-503/02-1444. По процессуальному законодательству прокурор обязан ответить в течении трех дней. Прокурор получил мою жалобу 8 ноября (почтовое уведомление №189). Если учесть то, что он не дал ответа по сей день, то он нарушил закон, превысив срок дачи ответа в 10 (!!) раз.

При производстве УД №22-503/02-1444 имеется только единственный вариант – ЗАКРЫТЬ ДЕЛО. Любой другой шаг в его производстве будет означать преступление против ПРАВОСУДИЯ. Прокурор Зааминского района И.Албеков при согласии прокурора области направил данное дело в суд (в Джизакский городской суд по уголовным делам). Еще раз подтвердилось, что органы прокуратуры и судебная власть находятся в сговоре против Х.Султонова.

При направлении уголовного дела в суд со стороны прокурора по надзору должны быть осуществлены ряд процессуальных действий. Например, во 2-части статьи 388 УПК РУз сказано: «О направлении дела в суд прокурор или его заместитель немедленно уведомляет обвиняемого и защитника, …». Ни обвиняемый Х.Султонов, ни я, защитник, какого-либо уведомления не получили. Позже нам стало известно, в каких целях прокурор И.Албеков скрыл от нас информацию о направлении дела в суд.

В этой же части статьи 388 УПК РУз читаем: «… прокурор или его заместитель направляет обвиняемому и защитнику заверенные копии обвинительного заключения и приложений к нему». Хотя УД было направлено в суд 7 ноября, ни Х.Султонов, ни я обвинительного заключения до сих пор не получили.

11 ноября я вылетел в Москву, будучи совершенно уверенным в том, что данное УД будет закрыто областным прокурором, которому 5 ноября мной было послана по почте жалоба на неправомерные действия прокурора по надзору, так как приложенных мной документов было достаточно для закрытия УД прокурором области. Накануне, 10 ноября, Х.Султонов позвонил мне в Ташкент, и сообщил, что секретарь суда принес ему домой повестку в суд и настаивал его пойти в суд, который начинается 11 ноября. Я объяснил ему, что суд организуется неправомерно и искусственно, и идти в суд не следует. Узнав, что прокурор И.Албеков совершенно неправомерно и тайно от обвиняемого и его защитника направил дело в суд, я понял его уловку. Только передав дело в суд, работники прокуратуры могли хоть как-то избежать неприятностей. Поэтому прокурор И.Албеков и прокурор области (или его 1-й заместитель Туйчи Хайталиев) за счет нарушения закона поспешили передать дело в суд, и заставили председателя Джизакского городского суда по УД Н.Бобожонова принять его в судебное производство. Тем самым, Н.Бобожонов также совершил преступление против ПРАВОСУДИЯ.

И.Албеков, Р.Мухитдинов (или его 1-й заместитель Т.Хайталиев) и Н.Бобожонов воспользовались моментом, когда защитник отсутствовал (был в Москве) и попытались начать судебное разбирательство, лишив Х.Султонова защиты. Неужели можно допустить, что эти господа не знают п.6 части 1 статьи 51 УПК РУз, в котором четко указано: «Участие защитника является обязательным по делам, в которых участвует государственный обвинитель»? Знают прекрасно. Однако, чтобы скрыть свои противозаконные действия и преступления против ПРАВОСУДИЯ в данном деле, они пошли на очередное преступление.

После направления УД в суд, судья, принявший дело в свое производство, по статье 396 УПК РУз, при решении вопроса о назначении УД к судебному разбирательству должен выяснить в отношении обвиняемого следующие обстоятельства:

2) нет ли обстоятельств, влекущих прекращение дела;

3) достаточны ли основания для рассмотрения дела в судебном заседании;

4) соблюдены ли при производстве предварительного следствия требования УПК РУз.

Если бы Н.Бобожонов был верен своему профессиональному долгу, то он сразу бы определил, что данное УД вообще нельзя принимать в судебное производство. Неужели можно предположить, что он не знаком с положением в юриспруденции, считающее ее АКСИОМОЙ, которое гласит, что: «УД, основанием и причиной для его возбуждения служит фальшивый документ, на суде не рассматривается»?. Полагаю, что знает прекрасно. Однако, когда страна, а значит и ее правосудие переживают «период веспасианства», суд не станет искать ИСТИНУ, он служит определенным заинтересованным кругам.

Итак, передача прокуратурами Зааминского района и области УД №22-503/02-1444 в суд, вместо того, чтобы его ЗАКРЫТЬ, как дело, возбужденное на основании фальшивого документа, преследовала цель СКРЫТЬ нарушения закона и преступления этих органов. Даже в одном УД можно было видеть масштабы нарушений закона в прокуратурах области.

Еще раз перечислим фамилии тех, кто злостно нарушал законы во время производства данного УД:

1) Безусловно, в этом списке первую позицию занимает старший помощник прокурора города Джизака Бобур Туйчиев, возбудивший данное УД на основании фальшивого документа. Но он не главная фигура – он лишь выполнял заказ;

2) Вторую позицию без сомнения занимает заместитель прокурора Джизакского района, имя которого упоминается в УД, но оставшийся в тени Хабибулла Тургунов;

3) Тохир Ганиев – следователь Джизакской городской прокуратуры;

4) Амир Янгибоев — следователь Зааминской районной прокуратуры;

5) Инатулла Албеков – прокурор Зааминского района;

6) Равшан Мухитдинов – прокурор Джизакской области;

7) Фарход Кулматов – прокурор Джизакского района;

8) Неъмат Бобожонов – председатель Джизакского городского суда по уголовным делам;

9) Хамид Хамдамов – судья Джизакского городского суда по уголовным делам;

10) Туйчи Хайталиев – бывший 1-й заместитель прокурора области (ныне прокурор Сурхандарьинской области).

 

Как должен поступить защитник,  у которого отняли возможность защищать

своего подзащитного?

 

Следственные и судебные ошибки встречаются во всех странах мира. В любой сфере человеческой деятельности, где присутствует человеческий субъективизм, не избежать ошибок. Но только в тех странах, где нет  государственного разбоя, и возобладают справедливость и правосудие, эти ошибки исправляются.

Если возбуждение УД, следственное и судебное производства, отношения к жалобам и заявлениям обвиняемого, защитника и других участников УД, являются ни что иным как ИГРОЙ, о справедливости и правосудии говорить не приходится. Вот пример.

После того, когда прокурор области Р.Мухитдинов не ответил на мою жалобу на неправомерные действия прокурора Зааминского района И.Албекова от 25 сентября, я обратился к Генеральному прокурору РУз с жалобой на неправомерные действия прокурора Джизакской области. Пришел ответ из Генеральной прокуратуры за подписью У.М.Хамиджонова, начальника управления по надзору следствия в органах прокуратуры. Он мою жалобу переправил 1-му заместителю областного прокурора Т.Хайталиеву с просьбой дать надлежащий ответ автору жалобы. Другими словами, господин У.Хамиджонов мою жалобу отправил тому, на кого я написал жалобу. Закон страны «Об обращениях граждан» недвусмысленно запрещает этого делать. Но на этом ИГРА прокуроров не прекратилась. Т.Хайталиев дал автору жалобы «надлежащий» ответ: он отправил мою жалобу прокурору Зааминского района И.Албекову(!!). Таким образом, моя жалоба на неправомерные действия И.Албекова, описав полный круг, вернулся к И.Албекову.

Как должен поступить защитник,  у которого отняли возможность защищать своего подзащитного? В условиях, когда пренебрежение законами, их нарушение становится нормой, единственно, что остается у защитника – это открыто протестовать. Поэтому, написав письмо областному прокурору и отправив его копию Генеральному прокурору, в нем я объявил, что с 29 ноября буду выходить на пикет протеста к зданию областного хокимията.

Первый массовый пикет протеста против беззаконий в правоохранительных органах области, в частности против избиения и ареста 24 сентября с.г. со стороны сотрудников милиции молодого парня Олимжона Тураева, был организован 15 октября. На том пикете участвовало 32 человека, и он состоялся возле здания областного хокимията. Власти области бросили против пикетчиков группу (более 60 человек) специально подготовленных молодых людей (возможно переодетые в гражданскую форму сотрудников милиции и СНБ), которыми верховодили бывший директор совхоза Абдумажид Эргашев и один из главарей в свое время мафии области Мамат Эрмонов. Пикетчики были избиты и разогнаны. Но пикет вызвал громкий международный резонанс. Руководители Международной федерации по правам человека (Париж) и Международной организации против пыток (Женева) господа С.Каба и Э.Соттас обратились с открытым письмом к Президенту Узбекистана И.Каримову. В нем они выражали обеспокоенность тем, что власти Джизакской области не смогли обеспечить безопасность пикетчиков и продолжают незаконно содержать в заключении О.Тураева. 27 октября О.Тураев вышел на свободу.  Власти области не смирились с «поражением» и через несколько дней после пикета организовали статью в областной газете «Жиззах хакикати» (Джизакская правда) под названием «Подстрекательство не свойственно нашему народу», автором которой является все тот же Абдумажид Эргашев, руководитель нападавших на пикетчиков. В ней он обвиняет пикетирующих в подстрекательстве и призывает людей не контактировать с ними.

Пикет, организовываемый 29 ноября перед хокимиятом области, вызвал нешуточное беспокойство у местной власти, и она прибегла к своему испытанному методу – организовать нападение на людей, вышедших с протестом на улицу. Когда я со своей супругой вышел на улицу, направляясь к месту проведения пикета, мы увидели, что она блокирована сотрудниками милиции. Ими останавливалась каждая проезжающая машина и подвергалась осмотру, на каждом углу стояли, озираясь по сторонам, как воры, люди в гражданской форме из СНБ и УВД. Жена несла на руке 20 плакатов с надписями. С целью отнять их у нас, по дороге на хокимият (примерно 2 км) сотрудники милиции организовали два нападения неизвестных нам людей. Двумя ударами они повалили нас на землю и, схватив плакаты, побежали прочь. От удара (или падения на асфальт) одно из моих правых ребер получило повреждение.

В тот день на пикете приняли участие около 20 человек, для проведения мониторинга из Ташкента приехал представитель американской правозащитной организации Хьюман Райтс Вотч. К пикетирующим подошел прокурор области Р.Мухитдинов. Но он не смог ответить на мой вопрос: «Почему Вы не отвечаете на мои письма от 12 сентября и 4 ноября?».

Было совершенно очевидно, что власти Джизакской области не на шутку были встревожены.

 

Бандитское нападение на Хамиджона Султонова

 

Перед хокимиятом области стояли две даты, и пренебрегать ими они никак не могли – 8 декабря (День Конституции) и 26 декабря (выборы в парламент) и с их приближением с каждым днем росло напряжение.

1 декабря утром в 800 ко мне домой зашел Хамиджон Султонов[8] и мы поговорили с ним минут 20, после чего он вышел на улицу.  Через несколько минут оттуда послышался чей-то отчаянный крик. Выбежав на улицу, я увидел, что 6-7 милиционеров увозят Х.Султонова на машине марки «Нексия» «валютного» цвета с госномером 13 F 06-63. А произошло следующее.

Как только Х.Султонов вышел на улицу, к нему подошел участковый инспектор милиции[9] Эркин Карабашев и сказал: «Вас ждет в Правлении КСГ хоким района Суннат Ураков, он хочет с вами поговорить». Поверив ему на слова, Х.Султонов пересек улицу, и когда он подошел к зданию, стоявшие там сотрудники милиции сбили его с ног. Навалившись на лежачего на земле Х.Султонова, они скрутили ему руки назад, и надев на них наручники, с силой затолкали его в стоявшую рядом машину. Он был доставлен в изолятор временного содержания задержанных Джизакского городского отдела внутренних дел (ИВС ГОВД).

1 декабря пикет не состоялся, так как я в тот день вынужден был побывать в ИВС, у заместителя начальника областного УВД Шухрата Хайруллаева и прокуратуре области. Пикеты продолжились 2, 3 и 6 декабря.

С начала декабря улицы г.Джизака украсили многочисленные лозунги типа «Конституция – гарант нашего счастья!», напоминающие образцы старой коммунистической фразеологии, — страна готовилась к лжепразднику.

7 декабря с раннего утра у здания Правления КСГ стали собираться много людей и машин. Очень скоро число людей превысило ста. На улице можно было наблюдать немало молодых людей в кожаных куртках и кепках, повадки которых показывали, что они переодетые сотрудники милиции и СНБ. Да и самих сотрудников милиции в форме было не так уж мало. В настроении собирающихся людей чувствовалось некая напряженность.

В 915 я с сыном Олимом Якубовым вышел на улицу, и вдвоем направились в сторону хокимията, к месту проведения очередного пикета. Сразу же за нами двинулась группа людей с противоположной части улицы пешком и на машинах. Первыми к нам подошли председатель Совета ветеранов Джизакского района Карим Соатов и Герой Узбекистана Парда Зиятов. Я спросил: «В чем дело?». На мой вопрос они ответили как бы назидающе: «Кому нужны эти пикеты? Кому нужно беспокоить народ?». Мы пошли дальше.

Пройдя чуть больше полкилометра пути, мы повернули на улицу Кутарма. На этом промежутке дороги нас преследовали люди на более десяти машинах марки «Дамас», «Нексия» и «Волга». Выскакивая из машин, они пытались преградить нам дорогу, уговаривая нас вернуться назад. Среди преследовавших активность проявляли Герой Узбекистана Марат Зокиров и бывший председатель облисполкома, года 3-4 тому назад ставший ходжей, Уктам Алимов.

На улице Кутарма нашу дорогу преградил Карим Соатов, председатель Совета ветеранов Джизакского района, который стал кричать: «Стойте, ни с места! Будете стоять тут и ни шагу вперед!». На машинах быстро подъезжали люди, среди которых было немало и переодетых сотрудников УВД и СНБ. К.Соатов им крикнул: «Окружите их!», и мы мгновенно оказались в окружении людей. Их было больше ста. На лице одних можно было заметить ненависть, у вторых – непонимание, а у третьих – страх.

Среди этих людей были, и немало, жители из кишлаков Раваллик и Такчилик. Например, на глаза бросались дядя районного хокима Сунната Уракова Одил ходжи Рахимов, его сыновья Туйчи, Рустам, Акрам и Ситам, брат хокима Хайрулла Абдуллаев и его сыновья Лутфулла, Хабибулла и Сагдулла, второй дядя Косим ходжи  Рахимов, близкий родственник хокима Фуркат Расулов, школьный друг хокима Азим Эргашев, более десяти женщин из родни хокима. Кроме них в толпе были знакомые нам люди: Ислом Хушиев, председатель Совета ветеранов области, долгие годы проработавший в советских и партийных органах, Муким Хасанов, бывший хоким Джизакского района, Исмоил Холматов, предприниматель, сосед хокима С.Уракова, председатель Такчиликского КСГ Якуб Мирзаев, имам мечети на поселке Учтепа, а также много неизвестные нам люди (50-60 человек). Большую группу стариков из кишлаков Раваллик и Такчилик возили в нескольких машинах, натравливая их против меня, и призывая выступить с осуждением. Примечательно то, что часть толпы составляли плохо одетые алкаши, наркоманы и бомжи, на лицах которых были кровоподтеки, синяки и ссадины. Один из них назвал себя «бродягой» и стал утверждать, что якобы я в 1997 году способствовал его осуждению и что являюсь ваххабитом.

Стихийное «собрание» на большой улице продолжалось минут 15-20. Это позорное «собрание» видели десятки людей, живущие на этой улице, пассажиры многочисленных, проезжающие по ней машин. Нам с сыном стало понятно, что прибыть к месту пикета не удастся, и мы вернулись назад. Когда мы подошли к своему дому, увидели, что на той стороне улицы, возле здания Такчиликского КСГ уже стояла толпа (около 200 человек) и много машин. Возле ворот моего дома нас поджидали 6-7 парней, родственники районного хокима, которые, окружив Олима, стали ему угрожать. Мне пришлось вмешаться и смягчить ситуацию.

Примерно в 1030 в библиотечном помещении, находящегося в здании Такчиликского КСГ началось «заседание», организованное хокимами области и района. Места на президиуме заняли И.Хушиев, М.Хасанов и У.Алимов. Последний председательствовал на этом «заседании». Всем желающим не хватило места, поэтому подавляющее большинство из них стояли в коридоре и перед зданием.

— Сейчас пусть выступит Талиб ака, выслушаем его, обсудим проблему все вместе, — начал  разговор У.Алимов.

Я подробно рассказал сидящим и стоящим о преступлениях против правосудия, совершенных работниками областной прокуратуры, ряда районных прокуратур и прокуратуры г.Джизака в производстве УД №22-503/02-1444. Многие из сидящих и стоящих людей прибыли сюда под давлением хокимов, они не имели никакого представления об этом УД и преступлениях работников прокуратуры. Узнав в чем дело и поняв, что они обманулись, эти люди потихоньку стали покидать комнату. Было видно, что настроение у них изменилось.

Уктам ходжи попросил всех высказаться, надеясь, что кое-кто (а может многие) станет меня критиковать и тогда можно будет направить злость «заседания» против меня. Но этого не случилось. Выступила только одна горластая женщина, Инобат Мелиева, назвавшая себя фермером и почти непрерывно поющая дифирамбы в адрес Сайёры Рашидовой, Омбудсмана Республики Узбекистан по правам человека. Более того, старейшина кишлака Раваллик Кувват Эргашев меня полностью поддержал. Почти все сидящие поняли, кто о чем печется, то есть как бы, мясник печется о мясе, а коза о спасении (см. сноску 1 на стр.1).

Как я писал выше, среди толпы на улице Кутарма были и алкаши, и бомжи, и бродяги. Тот, который сам назвал себя «бродягой» и который имел самый неприглядный вид, тоже оказался в комнате, где проводилось данное «заседание». Ни с того, ни с сего он встал перед столом, за которым сидели бывшие «большие люди», стал не только меня обвинять в ваххабизме, но и принародно оскорблять. Председательствующий не обратил на это никакого внимания. Я потребовал удалить из зала зарвавшегося хулигана. «Бродягу» удалили из зала.

На «заседании» было принято компромиссное решение: 9 декабря меня принимает прокурор области, а мы 7-8 декабря не будем выходить на пикеты.

9 декабря в 10 часов меня принял прокурор области Равшан Мухитдинов. Перейдя сразу к сути дела, я потребовал от него немедленного закрытия незаконно возбужденного УД №22-503/02-1444 и сегодня же выпустить Хамиджона Султонова на свободу. Но Р.Мухитдинов, прекрасно понимая, что, по крайней мере, десять человек из числа работников прокуратуры и судебных органов, в том числе и он сам, принимали участие в фальсификации данного УД, должен спасти себя и других преступников от ответственности, и поэтому сказал: «Дело находится в суде, я не имею полномочий его вернуть назад, и оно будет рассматриваться на суде». Я ему возразил: «Как юрист высшей квалификации и как прокурор Вы же знаете, что данное УД нельзя направлять в суд, ведь оно возбуждено на основе фальшивых документов». Прокурор признал сфабрикованность УД, сказав: «Хотя фальшивое, но это уже не от меня зависит, все будет решать суд».

Прокурор явно дал понять, что хотя он один из высокопоставленных людей в области, в условиях, когда законы не работают, он не может пренебрегать правилами, преследующими общие корпоративные интересы. И если он закроет дело и выпустить Х.Султонова на свободу, тогда те люди, которые замешаны в фабрикации дела, не оставят его в покое.

Так закончилась моя встреча с областным прокурором.

 

Кто печется о мясе?

 

Хотя о проведении бессрочных пикетов с 29 ноября было объявлено 20 ноября, до вечера 28 ноября со стороны власти не были предприняты никакие шаги против их проведения. Активные шаги начались в ночь с 28 на 29 ноября. В час ночи (100 ) ко мне домой пришли двое – молодой хоким Суннат Ураков и его приятель Пулат Соатов. Наша беседа продолжалась до 500 утра. Я им рассказал, что являюсь защитником Хамиджона Султонова, моего соседа, относительно которого незаконно возбуждено уголовное дело и при его производстве работники органов прокуратуры и суда совершили ряд тяжелых преступлений против ПРАВОСУДИЯ.

Хотя беседа шла с соблюдением правил уважения к друг другу, но гости настаивали на том, чтобы я перенес начало пикетирования на более поздний срок. С моей стороны им было заявлено, что:

— Мы выходим на пикет протеста не рады забавы и от безделья, а потому, что такому шагу нас вынуждают руководители областной прокуратуры и Джизакского городского суда. В качестве защитника я не требую от Р.Мухитдинова и Н.Бобожонова  осуществления какого-то незаконного акта, напротив, я требую закрыть неправомерно, незаконно возбужденное уголовное дело.

Я сказал хокиму, что пикет пройдет обязательно, и мы полны решимости его провести в назначенное время.

В ту ночь я спал всего два часа, так как примерно в 7-715 утра 29 ноября ко мне домой пришли родной дядя хокима Косим ходжа Рахимов и предприниматель Исмоил Холматов, сосед хокима. Они беседовали со мной не долго. Суть своего визита высказал К.Рахимов:

— Когда хоким области Убайдулла Яманкулов назначал Сунната хокимом района он сказал: «Если ты хочешь работать хокимом, то на твоей территории никаких нежелательных разговоров не должно происходить». Поймите, Суннат молодой хоким, запросто он может пострадать. Отложите проведение пикета на некоторое время.

К месту будет сказано, что прежний хоким района Комил Кобилов был освобожден с занимаемой должности в конце сентября и его место занял Суннат Ураков. До этого, 12 сентября, руководство Общества Прав Человека Узбекистана (ОПЧУ) направило два письма прокурору Джизакской области Р.Мухитдинову, в которых оно просило возбудить уголовные дела против восьми должностных лиц области, в том числе и областного хокима У.Яманкулова и хокима района К.Кобилова. В тот же день Пресс-Центр ОПЧУ распространил по каналам Интернета статью «Бешенный хоким», в которой описывалось «геройство» У.Яманкулова. В июле (в саду колхоза имени А.Навоий) и августе (в малом зале заседаний областного хокимията) он избивал фермеров, и это варварство происходило в присутствии ряда должностных лиц, в том числе в присутствии председателя областного хозяйственного суда. По поводу статьи «Бешенный хоким» в Джизакскую область была направлена бригада работников Генеральной прокуратуры с целью проверки фактов, изложенных в ней. Однако, о результатах проверки ничего сообщено не было. Ни Р.Мухитдинов, ни Генеральный прокурор Р.Кадыров не ответили руководству ОПЧУ.

Надо полагать, что статья «Бешенный хоким» и письма в прокуратуру руководства ОПЧУ областному хокиму не понравились. У.Яманкулов знал, что я из кишлака Такчилик, и по словам людей, внушаемых доверия, он снял с работы районного хокима с целью поставить на его место человека именно из кишлака Такчилик. Иными словами, хоким области намеревался ограничить мою деятельность по защите прав человека в Джизакской области руками районного хокима, моего земляка.

В условиях, когда в стране уровень коррупции, местничества, взяточничества, панибратства и других социальных пороков достигает немыслимых высот, вокруг вновь появившегося на руководящем посту хокима сразу появляются люди, которые, как говорят в народе, пекутся только о мясе (см. сноску 1 на стр.1). При их активном участии происходит перераспределение источников материальных благ (места, где можно «делать деньги»). Например, во все времена на хлопкосеющих регионах одним из таких источников являлись цеха по обработке семян хлопка и получения вторичной продукции (шелухи, и т.д.) при хлопкоочистительных заводах. Устроиться человеку товароведом в такой цех равносильно нахождению клада. Такое место и при советском режиме либо доставалось человеку путем панибратства или же им покупалось.

Я вновь объяснил гостям о тех несправедливостях, к которым подвергается мой подзащитный Хамиджон Султонов. Однако, выяснилось, что гостей не волновал вопрос о Х.Султонове, их волновал репутация молодого хокима Сунната Уракова, его карьера и завоевымая им в дальнейшем авторитет. Грубо говоря, они пеклись о мясе. И только.

28 ноября в дом председателя Джизакского районного отделения ОПЧУ Мамира Азимова были направлены 7 старейшин из кишлака Такчилик с миссией, чтобы они потребовали от него не выходить на намечаемый пикет. М.Азимов отверг их требование. В тот же день в дом отца Х.Султонова пришли от имени хокима 6-7 аксакалов[10] с тем же требованием. Но и Окил Султонов также отверг их притязание. 29 ноября утром возле домов правозащитников появились сотрудники милиции, дороги, ведущие в сторону областного хокимията, усиленно контролировались сотрудниками госавтоинспекции, которые останавливали и проверяли каждую машину.

 

Молодой хоким опирается на женщин с легким поведением

 

10 декабря с 10 часов утра я и мой сын продолжили пикетирование здания областного хокимията. Чуть позже к нам присоединились сестры Хамиджона Султонова Гулсанам Убайдуллаева и Мавжуда Султонова, члены ОПЧУ из поселка «Новбахор» Пахтакорского района фермеры Саида Курбанова и Хуршида Тогаева, а также председатель Джизакского районного отделения ОПЧУ Мамир Азимов. На наших плакатах были надписи «10 декабря – Международный день защиты прав человека. Но их нет в Джизакской области», «Свободу Хамиду Султонову!», «Прокурор области Р.Мухитдинов полностью на стороне преступников, работников прокуратуры и судебных органов, при производстве уголовного дела №22-503/02-1444», «Председатель Джизакского суда Неъмат Бобожонов и судья Хамид Хамдамов должны привлечены к ответственности за свои преступления против ПРАВОСУДИЯ!».

Через 20 минут после начала пикета к месту проведения акции протеста подошла госпожа Джулия Ким, представитель посольства США, которая примерно полчаса беседовала с пикетирующими.  Когда она стояла возле пикетчиков, вокруг не было видно ни одного переодетого сотрудника спецслужб, пикетчики стояли свободно без давления со стороны, многие проходящие с интересом читали плакаты на руках у пикетчиков. В 1100 М.Азимов ушел с места пикета по уважительной причине.

Сразу после отъезда госпожи Дж.Ким, вокруг пикетчиков стали появляться много подозрительных субъектов. Примерно в 1130 к пикетирующим вплотную подошли трое мужчин, и показывая вид, что они хотят прочесть надписи на плакатах, внезапно набросились на пикетчиков и стали рвать плакаты. Уничтожив 2-3 плаката, они бросились бежать. Также внезапно перед пикетчиками возникла группа из 10-12 женщин легкого поведения, которые с криком бросились рвать плакаты. Пикетчикам не удалось отстоять ни одного из плакатов. Вокруг не было ни одного сотрудника милиции, к кому можно было обратиться. Но пикетчики заметили, что с другой стороны проспекта, находясь рядом с Драматическим театром, за происходящим наблюдали хоким района Суннат Ураков и начальник городского отдела внутренних дел Олим Касымов.

Поняв, что против них власти организовали провокацию, пикетчики отошли к Драматическому театру через улицу. Но за пикетчиками по пятам, матерясь во весь голос по-мужски, и выкрикивая: «Стойте, почему убегаете? Стойте, поговорим!», шли те женщины легкого поведения. Буквально в 10 метрах от театра они начали физическое нападение на пикетчиков. Особенно досталось женщинам, участникам пикета. Нападавшие женщины, повалив их на землю, пинали их ногой, таскали за волосы, царапали им лица. В метрах 30-40 от места избиения пикетчиков хладнокровно продолжали наблюдать С.Ураков и О.Касымов. Поблизости не было видно ни одного милиционера, кроме О.Касымова.

За Драмтеатром, в 150 метрах находился опорный пункт милиции №8, и единственным спасением от разбушевавшихся, специально обученных женщин легкого поведения было добраться до этого пункта. С трудом отбившись от нападавших женщин, пикетчики быстро пошли в сторону милицейского пункта. Но они были настигнуты  нападавшими женщинами на полдороги до пункта, и вновь были избиты. Более того, 3-4 из нападавших женщин окружили С.Курбанову и с силой ее удерживали, пока двое других снимали с ее уши золотые серьги, а также отнимали с ее рук целлофановый пакет, в котором находились документы и 15.000 сумов денег.

После этого нападавшие женщины повернули назад. Мы подошли к опорному пункту милиции и увидели, что он закрыт на замок. Было ровно 1151. Одно стало известно: данная провокация готовилась со всей тщательностью под руководством хокима С.Уракова и начальника милиции О.Касымова. Такие провокации в течении последних двух лет проводились против пикетчиков-правозащитников в Ферганской долине. Напрашивается вывод, что основной опорой насильственного политического режима в Узбекистане становятся женщины легкого поведения.

Но, недальновидные хокимы типа С.Уракова должны понимать, что придет время, и они ответят перед народом и историей. В настоящее время они, весьма довольные, что «их нож в масле»[11], ничего не замечая вокруг себя и с чувством безнаказанности, творят беззаконие и произвол. Уверен, когда настанет  день и придется отвечать за содеянное, им не помогут и то, что они были хокимами, и то, что они были ходжами.

Суннат Ураков в качестве хокима свою деятельность начал с насилия, провокаций, использования женщин легкого поведения против мирных пикетирующих, которые протестовали против беззакония и произвола. Он  наглядно показал себя типичным представителем насильственного политического режима в Узбекистане.

То, что он имеет тот же советский менталитет что и у современных коммунистов-ходжи, Суннат Ураков продемонстрировал 1 декабря. Вызвав в здание Такчиликского КСГ родных Хамиджона Султонова, сказал:

— Талиб Якубов вас обманывает, не верьте ему. Таким путем он получает из заграницы многотысячные долларовые гранты.

Организуя 10 декабря против пикетчиков провокацию женщин легкого поведения, молодой хоким вряд ли знал, что этот день – Международный день защиты прав человека. Именно 10 декабря 1948 года Генеральная Ассамблея ООН приняла Всеобщую Декларацию прав человека, и в начале 90-х годов прошлого столетия Президент Республики Узбекистан И.Каримов подписал этот важнейший международный документ по правам человека. Сомневаюсь, что молодой, но нравственно ущербный хоким знал об этом.

Исполнительную власть в Узбекистане можно условно разделить на две части: 1) Президент и 2) все остальное (Премьер-министр, министры, руководители силовых структур, хокимы и т.д.). Интересно, представитель первой части, то есть Президент, постоянно говорит о ДЕМОКРАТИИ, о ВЕРХОВЕНСТВА ЗАКОНОВ, о СТРОИТЕЛЬСТВЕ ГРАЖДАНСКОГО ОБЩЕСТВА, а представители другой части — ни слова о них. Последние делают ударение только на «узбекский менталитет», на «узбекские и восточные ценности и традиции», на просто «узбекчилик»[12].

Почему так? Почему Президент говорит о ДЕМОКРАТИИ, а его подчиненные не только не говорят о ней, но и никак не придерживаются ее норм? ДЕМОКРАТИЯ, в первую очередь, – это НЕУКОСНИТЕЛЬНОЕ ИСПОЛНЕНИЕ ЗАКОНОВ. Следовательно, имеются только два варианта, объясняющие двух разных отношений к ДЕМОКРАТИИ во властных структурах:

Первый вариант.   Первое отношение выработано специально, намеренно (говоря простым языком: я буду говорить о демократии, в вы, внизу, будете проводить такую политику, какая соответствует  нашим интересам!).

В таком случае, вся ответственность за будущее страны, за возможные в будущем социальные потрясения, ложится на Президента.

Второй вариант.   Президент – сторонник ДЕМОКРАТИИ, но он не осведомлен о тех вещах, что происходит на местах.

В таком случае, это надо понимать так: начиная с Премьер-министра кончая последним чиновником местной власти, все ведут работу против Президента. Главный признак – массовое недовольство среди граждан политикой главы государства.

Тогда одно из двух:

а) либо Президент является марионеткой в руках у группы высокопоставленных людей и он не может изменить ситуацию;

б) либо он полностью изолирован своим окружением от общества и оторван от народа.

Других вариантов НЕТ! Кто может показать другой вариант?

 

ВЫВОД:  По всем своим признакам первый вариант кажется правдоподобным.

Послесловие

 

Сегодня, 10 декабря, как нам сообщили, Хамиджон Султонов доставлен в центр Зафарабадского района Джизакской области: там, в Зафарабадском районном суде по уголовным делам, начинается над ним судебный процесс. Судебные органы Джизакской области продолжают свои преступления против правосудия.

Ниже приводим полную формулировку статьи 391 УПК РУз  (Территориальная принадлежность уголовного дела суду):

Уголовное дело рассматривается в суде по месту совершения преступления.

Если место совершения преступления определить невозможно, дело рассматривается тем судом, в районе которого окончено предварительное следствие.

При длящихся или продолжаемых преступлениях дело подсудно суду, в районе деятельности которого преступление было окончено или пресечено.

Скажите, пожалуйста, господа прокуроры и судьи, какое отношение имеют вторая и третья части настоящей статьи к уголовному делу №22-503/02-1444?

Ответ прост:

—  во-первых, данное уголовное дело может быть рассмотрено в суде только за счет нарушения закона под давлением прокуратуры на суд;

—  во-вторых, власти поняли, что если оно будет рассматриваться в Джизакском городском суде, это может вызвать сильное недовольство граждан (родственников Х.Султонова, правозащитников и т.д.).

Вассалам.

 

Хоким области и хокимчики рангом поменьше, опираясь на преступников из прокуратуры, судебных органов, милиции и СНБ, намерены запугать меня и людей, поддержавших меня на пикетах. Тщетные потуги! Колесо истории необратимо будет двигаться в сторону ДЕМОКРАТИИ, ПРАВ и СВОБОД ЧЕЛОВЕКА, СВОБОДОМЫСЛИЯ. Ни один диктатор в истории человечества не смог его остановить.

И в Узбекистане никто не в силах его остановить.

Так что, откройте глаза ходжи и пекущие о мясе мясники!

 


1    Часть узбекской пословицы «Кассобга мой кайгуси, эчкига – жон» [Дословный перевод слов и пословицы:  Кассоб – мясник; мой – сало, жир, мясо;  эчки – коза;  жон – жизнь, душа, спасение;  кайгуси – печется.   Мясник печется о жире (о сале, о мясе), а коза – о жизни (о душе, о спасении)]   —  собирательная пословица о двух противоборствующих сторон, одна из которых преследует, наступает, убивает, старается что-то добыть (материальную выгоду, например), а другая – отступает, старается спастись (например, живность старается спастись, когда ее режет мясник). Во всей статье предложение «Мясник печется о мясе» будет означать человека, в основном, стремящегося добыть материальную выгоду.

[2]   Ходжа – человек, совершивший хадж (паломничество) в Мекку и Медину (один из пяти обязательных условий в Исламе для выполнения мусульманами).

[3]   Кори – человек, знающий Коран наизусть.

[4]   Учтепа – поселок близ Джизака (15 км.), районный центр.

[5]   Хоким – глава администрации района, города, области (глава исполнительной власти на местах). Хокимият – местная исполнительная власть (района, города, области).

[6]  Гузар —  небольшая обустроенная территория в городских и сельских махаллях (махалля — небольшой населенный пункт, со своим органом  самоуправления), где имеются точки сферы услуг, небольшие торговые точки, клуб и т.д.

[7]  Колхоз (коллективное хозяйство) – советская форма ведения сельского хозяйства, полностью контролируемый государством, хотя он считался общественной организацией. Колхозники не владели частной собственностью. В Узбекистане колхозы сохранились и по сей день.

[8]  Дом моего подзащитного Х.Султонова находится в 50 метрах от моего дома в Джизаке.

[9]  Опорный пункт милиции находится напротив моего дома через улицу (в этом здании расположено и Правление Такчиликского кишлачного схода граждан (КСГ)).

[10]  Аксакал (буквально – белая борода) – старейшина, почетный и уважаемый человек в кишлаке.

[11]  «У него нож в масле» – оборот в узбекском языке, означающий, что у человека большое состояние, у него неограниченный доступ к материальным благам и т.д.

[12]  Узбекчилик – все, что касается узбекской нации (менталитет, традиции, история, характер, …, вплоть до социальных пороков).

 

Реклама
Categories: Государственный терроризм, СТАТЬИ | Оставьте комментарий

Навигация по записям

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s

Создайте бесплатный сайт или блог на WordPress.com.

%d такие блоггеры, как: