Государственный терроризм в действии Метод: «Профанация»

7 августа 2002 г.

                                                                                                В условиях отсутствия справедливости и правосудия

государство превращается в шайку разбойников

Августин Аврелий

Государственный терроризм в действии

Метод: «Профанация»

Мы вундеркинды – мы чудо дети, потому что на наш подростковый возраст выпало столько, сколько иным странам и не снилось в самом кошмарном сне.

В маниакальной гонке за личной значимостью нам пришлось стать свидетелями перерождения тоталитарного режима в притворное государство. Для положительного имиджа на международной политической арене, оно естественно согласно буквально на любые демократические преобразования. Власть согласна на имплиментацию в своё законодательство любой международно-признанной правовой нормы и даже на рецепцию системы права. Она согласна создать любые, естественно притворные институты. Она согласна на всё, лишь бы культуртрегер всё это солидно инвестировал, ибо твёрдо знает, что реально применение этих норм не двинется далее голословности деклараций.

Только патология собственной избранности могла вполне серьёзно заподозрить некий международный исламизм в устремлениях ни с того, ни сего почему-то использовать сугубо светский Узбекистан под объединительное звено всех исповедующих ислам во Всемирное исламское теократическое государство — Халифат. Как раз перед этим лопнула идея хоть как-то выделиться на политической арене через совершенно безумные претензии на проведение в Ташкенте Олимпийских игр.

Пока затею уличили в дерзости, под эту шумиху были мошеннически вздуты тарифы принудительного выкупа нанимателями приватизируемых жилых помещений. Так что идея-фикс весьма ощутимо ударила по карману новым «собственникам», запуганным в 93-ем году лишиться крыши над головой.

На результатах этой политической авантюры собственно и выкормилась государственная доктрина фандрейзинга на тотальности страха. Выживание независимости при явной экономической зависимости внутреннего производства от внешнего в пропорции порядка три к одному изначально было утопичным. Началась воистину золотая лихорадка создания объекта глобального страха. В конце концов, был найден нужный «козел в отпущение», от которого стало происходить якобы все дурное, что постигает державу великого будущего.

Он имел неосторожность назваться международной Исламской партией освобождения (Хизб ут-Тахрир), выступающей якобы за воссоздание всемирного исламского теократического государства. Правда, был заведомо ясен не более чем метафоричный характер фразеологии некой миссии воссоздания, ибо воссоздавать в принципе нечего, так как даже Римская империя и та была мировым, но никак не всемирным государственным образованием. Однако если для успеха суггестии колларнизма очень уж нужен враг, то его обычно придумывают.

Хотя Аллаху было угодно отвести все исконно исламские государства от столь фанатичной идеи, тем не менее, власть предержащие только возникшей в Центральной Азии государственности, напитанные на парадигме мирового коммунизма, ложно забеременели фобией перед этой идеей предрассудков суннизма.

Но даже если бы это, не приведи Аллах, и реально оказалось бы так, то и в этом случае никто не уполномочивал их решать за Международный трибунал степень преступности этой модели организации государственности. Как бы там ни было, но мания преследования обуяла всю политику ещё несмышленого государства Центральной Азии.

Вольно или невольно её государственность была обречена скатиться к масонскому типу обустройства общества, которое  на региональном уровне неизбежно деградирует в мафиозную, вежливо именуемую надзорными и контролирующими структурами ‘коррумпированной’. Реально существует законно созданный аппарат управления, который  послушно руководствуется не действующим законодательством, а некими тайными директивами.

Впрочем, во всём этом нет совершенно никакой особой новизны, хотя кое-кто и склонен верить, больше того утверждать некий особый путь достижения якобы исконно национальной формы демократии.

Так, в Узбекистане под видом состязательной, фактически существует инквизиционная юстиция, с той лишь разницей, что она не утверждена законодательно, а функционирует негласно. Под её неусыпность странным образом всего лишь за десятилетие независимости ниоткуда возникли якобы запрещенные нами фундаменталисты, ваххабисты, хизбуттахрировцы, бенладенцы, алкаидовцы и прочие «загадочные организации» чисто идеологического толка.

Психология референтных отношений утверждает, что на укоренение или смену идеологических установок обществу требуется как минимум два десятилетия. Из этого следует вывод, что, либо сменившая так называемую советскую тиранию власть была изначально неприемлема народу, и он в состоянии поиска идеала своего обустройства, либо сама власть из политических ухищрений инсценирует идеологическое противостояние с целью симуляции неких причин своей очевидной несостоятельности.

Тому наглядное подтверждение в обилии несуразных уголовных дел противоправно возбужденных по означенным поводам. Все осужденные фактически жертвы юстиции, ибо наказаны не за преступные практические деяния как таковые, а всего лишь за религиозные предпочтения, социальную ментальность и за наличие личного мнения.

Правда, так называемая криминальность их поведения, а отнюдь не деликта, с целью сокрытия фактов преступления против правосудия, микширована под уголовные деяния посредством симуляции исполнения законодательных норм. Впрочем, её активное реформирование, сглаживая под риторику либерализации наказаний «ослиные уши» симуляции правопорядка планомерно разворачивает уголовное законотворчество со стези пресечения общественно-опасных деяний в тупик инквизиционного преследования за убеждения.

Понятно, что в тупике безысходности жертвы юстиции «сами» подтвердят законность любой формы произвола, но от этой профанации истины государственности отнюдь не легче понять истинность своей внутренней и внешней политики.

При этом, по сути никто не в силах предъявить доказательства, что на территории Узбекистана не только сейчас, но даже вообще хотя бы когда-нибудь конкретно существовала община или партия означенного толка. Национальная юстиция упоённо демонстрирует своё невежество и в подтверждение склонности к колларнизму, внушает всем и вся о запрете всего, даже тени, если она на данный момент её пугает или хотя бы смущает.

А ведь запретить можно только то, что имело место сорганизоваться, нашло подтверждение состоятельности в регистрации, было конкретно уличено в антиобщественных проявлениях и судом признано виновным в конкретных общественно-опасных последствиях его практической деятельности.

Мы вундеркинды, ибо детьми верим в чудо запрета того, что даже не имело места быть, восхищаясь симуляцией доказательств вины в нарушении столь притворного запрета. И в этом вероломстве суггестии для нас, по сути, нет разницы между предметом и идеей, хотя идеи путешествуют без виз, не ведая языковых барьеров. Поди, идею запрети, если она незримо следует из обстоятельств, творимых самим предметом бытия. Её же способна вытеснить иная, более продуктивная идея, а не какой-то экстравертности канон, как бы человечество его не называло и какими средствами не защищало.

Тем не менее, все эти инсинуации направленно преследуют возможность убедить общественность своей страны, а главное мира в объективность нечто такого, что по истечении определенного времени легитимирует крайнюю необходимость обществу «вечного трона» сильной руки. Все мы и не догадываемся, что, походя, стали интересны исключительно как бесспорное «доказательство» наличия в Узбекистане разветвленной экстремистской сети, якобы злостно мешающей надлежащей реализации намеченных реформ.

Впрочем, после событий 11 сентября 2001г. в географических далях, культуртрегерской Америки нам и вовсе стало не до этаких мелочей — как ни как теперь надлежит отчитываться ещё и перед заокеанскими спонсорами за 160-ти миллионные долларовые вливания на симуляцию борьбы с липовым терроризмом.

Во исполнение столь оплачиваемого задания глобализации в срочном порядке ряд учреждений исполнения наказаний уже перепрофилируется на режим особо тяжких преступлений. Естественно, в подтверждение их использования по назначению будет наглядно доказано, что Узбекистан гадюшник террориста №1 (Усамы бин Ладена). Международной коалиции по борьбе с терроризмом останется в час-Х без зазрения совести стереть его с лица планеты ракетно-бомбовыми ударами по образцу афганской кампании.

Мы вундеркинды, ибо отстранёно верим, что власть предержащие нам верно служат и, стало быть, излишне их беспокоить глупостью вопроса «что есть что?», а ведь далеко нелишне знать как они трактуют хотя бы гипотезу ст.159 УК РУз «Посягательство на конституционный строй РУз», которой столь щедро одаривают всех обвиняемых для отчётности по инвестициям на симуляцию борьбы с липовым терроризмом.

Самым примечательным в ст.159 УК РУз можно считать то, что в ней перечень так называемых криминальных посягательств начинается с общеизвестного слова ‘публичные’ (лат. — общественные). Любой студент юрфака уточнит, что ‘публика’ (лат. — народ) — это не просто любое сборище людей, а такая их неформальная совокупность, деятельность которой обусловлена конкретной общностью прав и интересов, в силу чего их как бы общее дело обращается в достояние граждан общества, или как это звучало на языке римлян: в ‘рес-публику’ (деяние всех). В связи с этим в истории часто подставляли для красного словца вместо категории мировоззрения — ‘рес — публика’ схематизм управления — ‘государство’, да и ныне принято, что ‘республика’ — форма государственного управления.

Таким образом, в разрезе нашей темы, состав преступления должен кроме соответствующих призывов, как минимум, уличить наличие публики, наделенной правом и возможностями радикально изменить достояние общества, а не просто толпу (греч. — охлос), по тем или иным поводам недовольную последствиями управления.

Короче, с первого слова гипотезы статьи ясно, что обвинение по ст.159 УК РУз изначально не может быть предъявлено основной массе населения в качестве такового. Для этого подозреваемым лицам как минимум надо вполне реально обладать властью либо над государственными силовыми структурами, либо над конкретными вооруженными группировками. В крайнем случае, и то с большой натяжкой, хотя бы быть причастным к социальному контексту использования государством вооруженных сил для восстановления и поддержания политического порядка.

Но это еще не все. Самое потрясающее в том, что в узбекской версии настоящей статьи это понятие (публика) трактуется с точностью до наоборот (очикдан-очик), то есть экзотеричностью, другими словами ‘предназначенной для всех’, а не публике. Следовательно, стоит этак ненароком выйти за двери и то ли с пьяной дури, то ли сглупа «ляпнуть нечто», могущее быть воспринятым как призыв и все… Смешно?! Да, если бы не было так печально за наше правосудие.

Во времена так называемого тоталитаризма для квалификации «криминальной» реализации конституционного права на свободу мысли, слова и убеждений все же была необходимость в наличии идеологического продукта (произведения) соответствующего пошиба, пусть даже не достигшего общественного звучания, но, тем не менее, имевшего место быть. Теперь же достаточно лишь отформатировать звуковой ряд лозунга (нем. — призыв), и хотя он станет таковым лишь в контексте соответствующих общественных последствий, все равно, уже в самом озвучении, если представитель власти вдруг очень захочет, то всегда сможет  «услышать» посягательство на его якобы неконституционное отстранение от власти, то есть некую направленность против существующего строя.

Следующее слово диспозиции означенной статьи, гипостазируя состав публики, уточняет, во-первых, что публика должна находиться при осуществлении своей прямой общественной миссии, а во-вторых, что обвиняемый должен каким-то образом возглавлять ее или, как минимум, быть ее лидером, так как призыв — это лаконичная форма руководящей идеи.

В этой части практического применения статьи снова вышел конфуз — призывать-то негде и некого в силу физической невозможности реализовать свое конституционное право на общественную активность в форме митингов и демонстраций, хотя свобода их проведения якобы разрешена ст.33 К РУз.

Подзаконные акты по заурядной регистрации соответствующих форм общественной активности, ввиду обеспечения правовых гарантий их проведения, фактически монополизировали весь порядок их организации и практического отправления таким образом, что в прямом смысле ни то,  что лозунг — даже слово не вставить.

К тому же в социальном контексте формализации  периода веспасианства безвозмездный инструмент регистрации неизбежно утрачивает свое социальное назначение, обращаясь в ненасытную бессмыслицу экономического латания дыр государственной казны.

Таким образом, экономический коллапс, инспирируя коллапс социальный, что собственно и составляет виктимность веспасианства, в силу закона сохранения энергии провоцирует экстремистскую агрессивность масс, что некогда проявлялось в транспорентности мятежей, восстаний, революций, а в нынешних условиях тотальности негласного вмешательства в частную жизнь – актами терроризма.

Власть, конечно, может, на каком угодно уровне, включая международные, запрещать подобные антиобщественные проявления, но она не властна над законами организации общества, как только начинает мошеннически подменять их своими прихотями.

Поэтому совсем нелишне понять, что стоит за лаконизмом «призыв к неконституционному изменению…», в чем собственно состоит криминал деяния и как он охвачен составом квалификации этого преступления. В частности симулируется или реально совпадает осознание категории ‘неконституционности’ у масс и власть предержащих.

Данная диспозиция гипотезы ст.159 УК РУз по существу декларирует безусловность наличия конкретных конституционных возможностей изменения государственного строя, в силу чего все, не оговоренные статьями Конституции, формы означенного деяния так или иначе преступают конституционный закон со всеми вытекающими из этого юридическими последствиями.

Увы, Конституция РУз ВООБЩЕ не затрагивает вопросы изменения государственного строя, как такового и, следовательно, любые деяния в этом аспекте, включая и «призывы», по определению законны, а любое их уголовное преследование изначально противоправно в связи с отсутствием состава преступления (нет предмета посягательства).

Что же касается ч.2 ст.159 УК РУз, то она представляет некую юридическую эклектику, то есть искусственную совокупность деяний уже квалифицированных другими статьями кодекса, что, по сути, самим предоставлением избирательной возможности в квалификации деяния провоцирует, теперь уже легитимированное (узаконенное), оказание морально-психологического давления на подследственного.

Даже самая тяжкая квалификация ч.4 ст.159 УК РУз и та, охватывает юридической ответственностью весьма узкий круг лиц, действительно наделенных достаточными силовыми возможностями и могущих использовать высшие властные полномочия в целях реального захвата власти.

При этом ни разного рода группы бланкистского (провоцирующие заговоры) толка, ни тем паче рядовые граждане не могут быть привлечены к ответственности по признакам ч.4 ст.159 УК РУз ввиду отсутствия состава преступления (ничтожна общественная опасность).

Никакие «доказательства», тем более «признания», не в силах обосновать наличие достаточных оснований для реального опасения в осуществлении заявленных ими угроз при заведомом отсутствии как минимум социального контекста с использованием вооруженных сил для поддержания внутреннего порядка.

Таким образом, чисто карательный характер ст.159 УК РУз недобросовестно легитимирован юстицией отнюдь не для конкретного обеспечения или защиты конституционного права граждан, а для заведомо противоправной установки якобы законного преследования за убеждения.

При этом либо статья уголовного кодекса противоречит содержанию и смыслу ст.29 К РУз, либо сама статья Конституции чистой воды профанация всемирно-признанных правовых норм. В любом случае все осужденные по данной статье уже с момента предъявления им обвинения фактически являются жертвами политического преследования государственным терроризмом.

Даже если некий досужий апологет тоталитаризма, одержимо не признающий наличия политических мотивов в существующих нормах уголовного преследования, вдруг додумается заменить в диспозиции статьи слово ‘неконституционному’ на слово ‘насильственному’, то и это лукавство принципиально не в силах замаскировать  неконституционность означенной статьи.

К сожалению, Конституция РУз, найдем, в конце концов, в себе силы признаться, исповедует жесткую консервацию государственности, вернее, в этом случае более уместно слово «режим», но никак не демократическое развитие конституционности государственного строя Республики. Никакие политические натяжки и идеологическое начетничество не способны  скрыть очевидность этого факта.

Так народ, являясь единственным источником государственной власти (ст.7 К РУз), как ни странно, обладая единственной конституционной возможностью  участия в управлении делами государственной власти, якобы наделен через нее правом законодательной инициативы (ст. 82 К РУз), в том числе по изменению Конституции (ст. ст.127, 128 К РУз). Однако, это лишь вербальный камуфляж под демократичность, ибо ст.25  К РУз оговаривает роспуск Высшего органа законодательной власти в случае принятия Олий Мажлисом решений, противоречащих Конституции РУз.

Кстати, это единственный субъект власти подлежащий процедуре конституционного отказа в доверии. Все остальные, а именно, Президент РУз, Кабинет Министров, Конституционный суд, Верховный суд, Высший хозяйственный суд, Прокуратура РУз, разумеется, превыше каких-либо подозрений в возможном посягательстве на незыблемость Конституции РУз.

Вот, по-видимому, в связи с чем единственный источник государственной власти (народ) удостоен особого права, по воле Президента, согласованной с внутренним убеждением Конституционного  суда, быть исключенным из процесса развития конституционности государственного строя и превращенным, тем самым, в полностью подчиненный источник производства материальных благ.

Это ли не признак наличия принудительного характера общественного труда? На этот раз налицо противоречие с ч.2 ст.37 К РУз. Все взаимосвязано в законодательстве и невозможно этак всуе за его счет разрешать текущие проблемы, в частности, посредством введения запретительных диспозиций, подобно тому, как невозможно прокладывать дорогу в угоду машине, водитель которой не только не способен управлять ею, но и не желает знать и признавать правила дорожного движения.

Как бы там ни было, но в этом случае государственные органы утрачивают способность формирования своих структур на демократических основах и неизбежно скатываются к корпоративности политической воли команды Президента, для которой забота об интересах народа исходит из «заботы» искусства поддержания  харизматичности самого режима или говоря проще: «удержания ситуации под контролем».

Неизбежно нарастание  противостояния власти, обеспечение благополучия которой возможно за счет дальнейшего обнищания масс трудящихся. Страна объективно сталкивается  с упрямством самой власти в эпоху революционной ситуации, ибо народ, фактически лишенный конституционной возможности воздействия на развитие ее государственности, просто обречен рано или поздно на реализацию насильственной формы смены общественно-правовых отношений.

Тем не менее, власть, вместо должной демократизации института законодательной инициативы через вовлечение в процесс развития государственности широких масс общественных объединений вплоть до внесения решений на референдумы, похоже, избрала, апробированный веками тирании, самый примитивный путь легитимации неправомерных (карательных) законов и неотъемлемое право каждого человека на проявление общественной активности росчерком пера «превращается» в преступление. Даже основной закон строительства государственности — Конституция (лат. -устройство), в этом случае вырождается в свод высших запретов и позволений. Вот собственно гносеология терроризма.

Трудно представить, что собственно можно создать на основании проекта, состоящего не из конкретики расчетов конструкции, а из перечня голословных желаний и запретов, и вся история тому наглядное подтверждение. Тем не менее, к сожалению, наш основной Закон квалификации отношений между гражданином Республики и государством уже содержит порядка тринадцати (10% статей К РУз) чисто прямых запретительных диспозиций, правда, несопровождаемых санкцией. Налицо ущемление договорного равенства сторон в возложении обязательств по исполнению принятого перечня правовых норм и смена, в связи, этим функциональной направленности основного документа.

Теперь наряду с исконной функцией удостоверения законного наличия свода прав, реализуемых законным наличием соответствующих обязательств по их исполнению, на Конституцию неправомерно возложена совершенно не свойственная ее природе юридическая функция возбуждения ответственности за… некую реализацию правовых противоречий.

Подобное размывание статуса Основного закона республики легализует антидемократичность предустановленности возбуждения ответственности, в связи с чем сама Конституция вступает в противоречие с общепризнанными нормами прав человека со всеми вытекающими из этого последствиями неисполнения  своей исторической миссии в развитии государственности республики.

Проще говоря, наличие ст. 159  УК РУз, тем паче ее применение в юридической практике, отнюдь не является действенным гарантом защиты государственного строя, так как недвусмысленно заявляет о его законодательной импотенции, то есть о начале веспасианства его агонии.

В этом нет ничего нового. Даже в нашей недавней истории такими предвестниками этого были известные в свое время 58-ая статья, затем перелицованная в 60-ую, но, как известно, так и не спасшую советскую государственность от развала.

А. Сад

А. Бек

 Т.Якубов

Реклама
Categories: Государственный терроризм, СТАТЬИ | Метки: | Оставьте комментарий

Навигация по записям

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s

Создайте бесплатный сайт или блог на WordPress.com.

%d такие блоггеры, как: